Успехи России в этом вторжении были почти полностью достигнуты в первые несколько недель, в феврале и марте 2022 года. Эти успехи стали в значительной степени возможны благодаря тому, что Россия захватила Крымский полуостров во время своего предварительного вторжения в Украину в 2014 году. В 2022 году Украина выиграла битвы за Киев, Харьков и Херсон и вернула себе около половины территории, завоеванной Россией.
У России сейчас нет значительного наступательного потенциала. Ее стратегия состоит в том, чтобы продолжать террор против гражданского населения, пока украинцы не смогут больше терпеть. Это в любом случае, судя по моему опыту, не является жизнеспособным подходом. С другой стороны, у России было время, чтобы значительно укрепить длинную линию обороны на востоке и юге и подготовиться к украинским наступательным действиям. Это делает украинское наступление очень сложным.
Однако украинских территориальных достижений этим летом было достаточно, чтобы вызвать шквал призывов к прекращению огня со стороны дружественных в Кремль голосов. Учитывая, как работают СМИ, эти призывы (а не события на местах) иногда кажутся новостями.
Прокремлевские публицистические статьи проталкивают предположение, что Украина не продвигается вперед, хотя на самом деле это происходит. Союзники Кремля выдвигают аргументы о страданиях украинцев, но никогда не цитируют украинцев или данные опросов, свидетельствующих о преимущественной поддержке войны.
Читайте также: Путин будет вести долгую войну в Украине, соединив ее с репрессиями в России
Российские пропагандисты, выступая перед российской аудиторией, не скрывают, что их цель — уничтожение украинской нации, а прекращение огня будет лишь средством выиграть время. Теперь, когда ядерный блеф значительно исчерпал себя, Москва изменила свой подход, пытаясь заставить людей поверить, что на поле боя ничего не происходит. Москва надеется поощрять союзников Украины удерживать Украину достаточно долго, чтобы Россия смогла изменить баланс сил в свою пользу.
Эта война принесла совершенно новенькую теорию того, что значит оборона: борьба только на своей местности. Это не соответствует международному праву и никогда не имело никакого смысла.
Это немного похоже на то, как болеть за баскетбольную команду, но при этом считать, что она должна играть, не выводя мяч за пределы своей половины площадки, или болеть за боксера, но утверждать, что он не имеет права наносить удар после того, как это сделает его соперник. Если бы такое понимание [обороны] было в прошлых войнах, ни один из партнеров Украины не выиграл ни одной из войн, победой в которых они гордятся.
Читайте также: Утопленник хватается за соломинку, Путин — за Кима
Выражается обеспокоенность тем, что Россия может «пойти на эскалацию». Этот довод является триумфом российской пропаганды. Ни один из ударов Украины через границу не привел ни к чему другому, кроме уменьшения российского потенциала. Ни один из них не заставил Россию делать то, чего она еще не делала. Понятие «эскалация» в этом контексте является недоразумением. Пытаясь разрушить российскую логистику, Украина пытается окончить войну.
Украина не будет делать в России большинство того, что Россия сделала в Украине. Она не будет оккупировать или захватывать территории, не будет казнить гражданских, не будет строить концлагеря и застенки. Что ей нужно позволить, чтобы иметь шанс остановить эти российские действия в Украине, так это возможность победить в войне.
В каждом селе, которое Украина возвращает назад, мы видим важнейшую деэскалацию: переход от военных преступлений и геноцида к чему-то более похожему на нормальную жизнь.
Эта война не закончится из-за одного внезапного события, но и не будет продолжаться бесконечно. Когда и как она закончится, во многом зависит от нас, от того, что мы делаем, как помогаем. Даже если бы мы вообще не беспокоились об украинцах (а нам бы стоило), доведение этой войны до победы Украины, безусловно, было бы лучшим, что американцы могли бы сделать для себя. Действительно, я не думаю, что в истории внешних отношений США хоть когда-то был шанс обеспечить так многое для американцев, приложив так мало усилий со стороны американцев. Я надеюсь, что мы воспользуемся этим шансом.
Об авторе. Тимоти Снайдер, историк, профессор Йельского университета
Перевод с английского Сергея Громенко
Редакция не всегда разделяет мнения, высказанные авторами блогов.