Ведь ни сам Гунька не был обвинен в военных преступлениях, ни 14-я гренадерская дивизия фронтовых войск СС «Галичина», в которой он служил во время второй мировой, не признана преступной организацией. И это не просто слова – это заключение было подтверждено расследованием так называемой «комиссии Жюля Дешена» в той же Канаде. Расследованием, проведенным, в частности, по требованию Центра Симона Визенталя.
Фото: из общедоступных источников
Правда, непричастность к преступлениям сама по себе не делает человека героем (а именно так Гуньку представил спикер на заседании парламента), и не отменяет факта службы в воевавшей на стороне вермахта части. Вермахт, между прочим, тоже не был признан преступной организацией, и немецкие военнослужащие были привлечены к ответственности только в индивидуальном порядке. Однако отношение к армии Третьего Рейха в странах, ставших жертвами нацистской агрессии или членами антигитлеровской коалиции, определяется не только судебными приговорами. Да и в самой Германии службой в ее рядах пока не гордятся.
Скандальности всей этой истории добавило еще и то обстоятельство, что и депутатов, и канадского же премьера, и украинского президента, услышать которого парламент, собственно, и собрался, по сути, поставили перед фактом. И этот факт уже стал свершившимся, вернуть время или как-то «переиграть» ситуацию уже не получится. Гунька присутствовал, его представили как «героя второй мировой» и в этом качестве почтили аплодисментами.
Можно обычно забрасывать западной публике пристрастность. Сформированную почти полвека после второй мировой, и по сути без нас – потому что никакой независимой Украины все это время не существовало. А вот Москва, конечно, влияла. Сознательно и целенаправленно. Но как там было, отношение европейского и американского общественного мнения к Гитлеру как к воплощению абсолютного зла является также безоговорочным, свершившимся фактом. Как и то, что каждый, кто сражался в той войне на стороне Германии, она воспринимает как того, кто встал на сторону зла. Возможно, не по собственной воле, по принуждению, обманом или руководствуясь какими-то высокими мотивами… но все же на сторону зла.
В конце концов и сами украинцы, апеллируя к мировому сообществу с призывом о поддержке и помощи, постоянно используют очевидные аналогии между действиями нацистов в середине XX века и действиями современной России. Без полутонов, не выискивая нюансов, не копаясь в мотивах – потому что опирается именно на сцементированное отношение к Гитлеру, его приспешникам и коллаборантам. И правильно поступаем. Потому что коммуникация – это работа, прежде всего, с эмоциями и постоянными образами.
Когда напоминаем, что Сталин был сначала не противником, а союзником Гитлера, который вместе с ним делил Польшу и всю Восточную Европу, — укрепляем уверенность, что сотрудничество с нацистами должно осуждаться. Когда вспоминаем о борьбе УПА на два фронта – позиционируем ее как силу не только антисталинскую, но и антигитлеровскую, а затем стоящую на «светлой стороне истории» силу.
Но в этом контексте рассуждения, что «все не так однозначно» и «не всякое сотрудничество с вермахтом является плохим», возможно и допустимы в дискуссиях историков или даже любителей от истории (хотя и здесь надо следить за словами), выглядят скорее как «размывание фокуса» — может и бессознательное, но оттого не менее рискованное. Нет, я могу понять ученых, для которых сомнение – это рабочий инструмент. Однако в таком случае речь идет не о науке, а о политике. Политику, определяемую войной.
В условиях войны нужно руководствоваться четкими и недвусмысленными критериями – оказывает то или иное действие Украине сильнее, а врага слабее, приближает нашу победу или уменьшает украинские потери. Если да – то ее нужно приветствовать и поддерживать. Все остальное – может и подождать.
Это не значит, что нужно кому-то закрывать рот. Или уступать правду – даже ради самых близких друзей и союзников. Исследовать собственную историю, осмысливать ее и давать оценки безусловно нужно. Ибо без этого мы просто не сможем двигаться в будущее. Но в должном месте и в нужное время. И это тоже, по-моему, свершившийся факт.
Специально для Politics News
Об авторе. Алексей Мустафин, украинский журналист, телевизионный менеджер, политик, автор книг научно-популярного направления
Редакция не всегда разделяет мнения, высказанные авторами блогов.