Политолог Иван Преображенский прокомментирован наиболее резонансное событие недели и изложил свою версию произошедшего.
Крушение военно-транспортного самолета Ил-76 в Белгородской области РФ 24 января, на котором, по заявлениям страны-агрессора, летели и погибли 65 украинских военнопленных, направлявшихся на обмен, стало наиболее резонансным событием последних дней.
В Минобороны Украины пока не могут подтвердить причастность к падению Ил-76, а также информацию о том, что на его борту действительно были украинцы.
NV обратился к живущему в Чехии российскому политологу Ивану Преображенскому с предложением объяснить, как он видит произошедшее.
— В истории с крушением Ил-76, украинские структуры, которые занимались обменом пленными, утверждают, что не получали информации о том, что доставка пленных возможна воздушным путем. Если это провокация с российской стороны, то какова ее цель и кому она выгодна?
— Выгодна определенной группе людей в руководстве России, включая, вероятно, самого Владимира Путина. Это те, кто не хотят никаких переговоров, не хотят никаких смягчений милитарной политики России, не хотят никаких обменов военнопленными. Они оседлали военную экономику, так или иначе зарабатывают на ней либо деньги, либо влияние, звание и так далее. Либо, как лично Владимир Путин и некоторые люди в его окружении, одержимы сверхидеей уничтожения Украины. Все они очень боятся, что их усадят за стол переговоров полноценно, заставят остановиться на том, что уже они сумели захватить.
— Почему прекращение обменов для них вопрос принципиальный?
— Обмены — это единственная оставшаяся схема двустороннего взаимодействия, из которой могут вырасти полноценные переговоры. Есть команды переговорщиков, которые занимаются обменами, есть влиятельные международные посредники в этом вопросе, начиная с Папы Римского и заканчивая Катаром, и они периодически заявляют, что хотели бы выступить посредниками и на мирных переговорах. Есть российский бизнес в лице условного Романа Абрамовича, который хочет, чтобы эти переговоры начались. И, видимо, есть какие-то люди в руководстве России, которые публично об этом не говорят, но пытаются этому переговорному процессу тоже способствовать.
И хотя со стороны видится, что России ограниченные переговоры и перемирие могли бы быть даже выгодны, с военной точки зрения, но очевидно, что для Путина и близкой ему по духу группы радикальных силовиков, эта картина выглядит иначе. Они опасаются, что их втянут в эти переговоры и непонятно куда эти переговоры заведут, что они потеряют в переговорах инициативу, она перейдет в руки условного блока сторонников прекращения войны, в руки тех людей, что в ужасе на заседании Совета Безопасности 21 февраля 22-го года, слушали Путина, понимая, что война неизбежна, но явно не выражали по этому поводу никакой особенной радости.
