Об этом сообщил журнал Vogue.
Художница говорила, что картины рождаются у нее в голове, — и куда бы она ни шла, что бы ни делала, картины эти следовали за ней и будто заставляли рисовать. Журнал отмечает, что рисунок был ее большой страстью, и это чувствуется, когда смотришь на работы Билокур — пышные пионы, хрупкие полевые цветы, насыщенные, как живые, натюрморты с арбузом.
Цветы за плетнем
Катерина Билокур родилась в селянской семье в Богдановке (сейчас Киевщина). Первые рисунки делала из подручных материалов: рисовала углем, который находила у мамы на кухне, на ткани, или просто на земле обычной палочкой. Она не имела школьного образования, в 1922 году, когда ей было 22 года, пыталась поступить в Миргородский техникум художественной керамики, но ее не приняли. Через несколько лет это снова повторилось — уже когда Катерина пыталась поступить в театральный колледж в Киеве.
«Украла у матери кусочек белого полотна и взяла уголь… И я нарисую с одной стороны полотна что-нибудь, насмотрюсь-налюбуюсь, переверну на другую сторону — и там то же самое. А тогда выстираю тот кусочек полотна — и снова рисую… А однажды …нарисовала не пейзаж, а каких-то выдуманных птиц… Мне было радостно на душе от того, что я такое сумела придумать!
В сообщении отмечается, что нехватка образования не помешала Ктерине Билокур работать. Известны истории, когда художница шла пешком в соседние села, чтобы нарисовать пионы. Цветов она никогда не срывала, считала их живыми существами, поэтому работала с мольбертом прямо в поле или в собственном саду.
Натюрморт с завтраком
Известно также, что особую роль в судьбе художницы сыграла известная оперная певица Оксана Петрусенко. В 1940 году Билокур написала ей письмо и добавила к нему свой рисунок калины. Рисунок так поразил певицу, что та нашла Катерину, чтобы познакомиться с талантливой художницей лично. В 1940 году в Полтаве, благодаря активности Петрусенко прошла персональная выставка Билокур. После этого выставки Билокур шли по всему Союзу, а в 1954 году она приняла участие в Международной выставке в Париже, где ее работами восторгался Пикассо.
«Если бы у нас была художница такого уровня мастерства, то заставили бы заговорить о ней весь мир», — говорил он.
