Об этом стало известно из проекта документа, который они направили в Брюссель накануне встречи с руководителями ЕС, запланированной на 17-18 июля. Война в Украине названа в нем «конфликтом в Европе», который хорошо было бы «решить мирными средствами». Формулировка при этом настолько расплывчата, что из него вообще непонятно, о каком конфликте идет речь.
Латиноамериканцы предлагают Евросоюзу сосредоточиться на проблемах социально-экономического развития, защите природной среды и компенсации ущерба, нанесенного трансатлантической работорговлей. А неофициально их дипломаты жалуются, что европейцы «в очередной раз пытаются навязать собственную повестку дня», демонстрируя тем самым превосходство, унаследованное со времен колониализма. И вообще — не хотят признать свои бывшие заморские владения равными себе государствами-партнерами.
Обижаются, конечно, и украинцы – те, по крайней мере, которые интересуются событиями за пределами Европы. Нам вообще сложно понять, когда другие не разделяют наши чувства. Особенно тогда, когда речь идет об очевидных фактах – ведь россияне не просто напали на нашу страну, но и ежедневно убивают украинцев, совершая ужасные военные преступления. Тем более подозрительным кажется отсутствие эмпатии со стороны народов, которых обычно считают слишком эмоциональными. Проще объяснить эту позицию влиянием Москвы, которое в Латинской Америке действительно остается значительным.
Еще несколько лет назад, правда, украинцы жаловались на отсутствие понимания со стороны западных европейцев. О «кремлевских мацаках», конечно, тогда тоже не забывали. Но существовало и другое объяснение. Мол, жителям бывших метрополий трудно встать на сторону борющихся за независимость или с последствиями колониального господства. Ведь большинство из них все равно отождествляют себя со вчерашними империями. И подсознательно воспринимает украинцев так же, как туземцев своих собственных колоний.
Конечно, Киев и Львов географически находятся в Европе, но и ирландский Дублин или, скажем, баскская Памплона тоже не в Африке. Собственно, и многие кварталы в том же Буэнос-Айресе выглядят вполне по-европейски, но это не мешает аргентинцам время от времени вспоминать о колониализме и империализме без ностальгии.
Исчезли ли эти ассоциации с началом масштабного российского вторжения? Трудно сказать наверняка. Скорее отошли на периферию общественного сознания. Сами россияне, конечно, сделали многое для того, чтобы их не воспринимали как «одну из многих» империй — количество преступлений и зверств, которыми, кажется, оккупанты иногда даже гордятся, как-то не побуждает к отождествлению с ними. Да и параллели сегодня в большинстве своем проводят между путинской Россией и Третьим Рейхом, который и в Германии, не говоря о Франции с Британией, считают синонимом абсолютного зла.
В заявлениях украинцев тоже стало больше ссылок на опыт Второй мировой, и меньше риторики, похожей на антиколониальную или антиимпериалистическую. Вряд ли это делается целенаправленно, мы скорее нащупываем образы и параллели, которые лучше воспринимаются нашими западными союзниками. Но борьба с агрессией России от этого не перестает быть борьбой за независимость – такой же, как в свое время вели (да и ведут) страны Африки, Азии или Америки – и Северной, в конечном счете, тоже.
Почему украинцы не могут сравнивать лидеров своего сопротивления не только с Джорджем Вашингтоном, но и с тем же Симоном Боливаром?
Фото: Википедия
Симон Боливар. Со времен О. Генри его фамилия у многих вызывает ассоциацию с именем коня. Но жеребца латиноамериканского революционера (которого он очень любил) звали, конечно, иначе – Паломо
И дело не только в яркой картинке и увлекательной «боливарианской» романтике. И не в том, конечно, что Петлюра тоже был Симоном – будущего головного атамана назвали в честь апостола, а не революционера. Между нынешней Освободительной войной Украины и войнами за независимость стран Латинской Америки параллелей даже больше, чем кажется на первый взгляд. А те, проблемы, с которыми сталкиваются сегодня украинцы, действительно могут быть понятнее их жителями, чем некоторым европейцам.
В конце концов, если лидеры CELAC поднимают вопрос о компенсации ущерба, нанесенного трансатлантической торговлей, то Киев в конце концов тоже может напомнить о количестве невольников, вывезенных с территории нашей страны. И не за несколько веков, а за два тысячелетия минимум – о чем напоминает даже слово «раб» в английском.
Хотя… Может, в этом и заключается, по крайней мере одна из причин дистанцирования латиноамериканских лидеров к Украине и войне против российской агрессии? Может быть, все дело в ревности? В том, что Киев принимает на себя внимание и ресурсы, которые в «третьем мире» привыкли считать предназначенными для них – жертв колониализма и империализма?
Отсюда и стремление объявить украинскую борьбу за независимость «не такой, как надо» — даже через признание нынешней войны «внутриевропейским конфликтом» (опять же, с намеком, что европейцы по определению не могут почувствовать, что такое быть колонией). Стремление, которое с удовольствием подпитывает и поощряет Москва.
Но если это так – это лишь очередное основание усомниться в искренности некоторых «борцов с колониализмом». Ибо одно дело, когда целью этой борьбы является преодоление отсталости и неравноправия, скачок «из третьего мира в первый», как в свое время выразился Ли Кван Ю (каким бы ни было отношение к этому деятелю и подлинным последствиям объявленного им «скачка»). И совсем другое, когда «антиимпериалистическая борьба» становится образом жизни, движением без цели, а иногда даже подпитывает отсталость и неравноправие, чтобы сохранялись основания требовать того же внимания и ресурсов – якобы для их преодоления.
Когда все сводится к распределению помощи – ее, конечно, на всех никогда не хватает. Если речь идет не о борьбе за свободу, а о транспортировке денег, то Боливар не выдержит даже двоих – это еще О. Генри заметил. Что уж говорить о тридцати трех. Или тридцати четырех, если считать с Украиной. При всем уважении к известному латиноамериканскому революционеру.
Специально для Politics News
Об авторе. Алексей Мустафин, украинский журналист, телевизионный менеджер, политик, автор книг научно-популярного направления
Редакция не всегда разделяет мнения, высказанные авторами блогов.